Усть-Каменогорск нуждается в создании системы длительного ухода за беспомощными людьми

Близкий человек внезапно стал инвалидом. Вся жизнь семьи теперь будет строиться иначе. Но знают ли родные обо всех трудностях, с которыми им придётся столкнуться? Проблема заботы о престарелых и больных стоит остро не только в ВКО. Государство устранилось, переложив её решение на плечи близких. Но всегда ли это в их силах? Существующие проблемы длительного ухода за беспомощными людьми изучал корреспондент YK-news.kz.

Наедине с бедой

Душной июльской ночью Наталья Степановна вышла подышать на балкон. В темноте пенсионерка запнулась о порог. Перелом шейки бедра — обычная травма стариков. Хирурги БСМП провели успешную операцию по замене тазобедренного сустава. Но тяжёлые повреждения и наркоз подстегнули дегенеративные процессы в мозге. На ноги пожилая женщина больше не встала.

В стационаре дочь пенсионерки Ирину научили обрабатывать швы и пролежни, менять памперсы, делать клизму. А дальше две женщины оказались наедине со своей бедой. Оставить больную, утратившую ощущение реальности, невозможно было даже на час. Она нуждалась в круглосуточном присмотре. Сиделку нанять не удалось: никто не хотел ухаживать за умирающей женщиной. Ирина спала по два часа в сутки. Отлучиться в магазин и аптеку стало проблемой. За два месяца полностью иссякли все накопления, семья влезла в долги. Денег не осталось ни на хлеб, ни на памперсы. А потом у женщины закончился отпуск. Перед ней встала чудовищная дилемма: ухаживать за больной матерью или зарабатывать на жизнь.

Зона умолчания

Это проблема, о которой не принято говорить вслух, потому что способов её решения никто не предлагает.

Ещё в 2011 году в Казахстане производилось исследование системы длительного ухода за престарелыми и неизлечимо больными. Анализировалась социальная работа в пяти регионах, в том числе и ВКО. Оказалось, что на практике в нашей стране имеется две основные модели обслуживания инвалидов и пожилых. Помощь одиноким людям оказывается социальными работниками за государственный счёт. А тем, у кого есть близкие, патронатный уход оказывает в полном объёме дочь, сын или другой родственник. Социологи признали, что ухаживающий человек в этом случае сам не имеет никакого дохода.

Проблема, обозначенная социологами семь лет назад, в ВКО остро стоит уже сейчас. И в перспективе будет только усугубляться. По данным областного управления здравоохранения, с 2013 по 2017 год увеличилось количество первичного выхода на инвалидность по сердечно-сосудистым заболеваниям на 2,4 процента. Количество онкобольных в области выросло на 15,7 процента за пять лет.

Продолжается процесс старения населения. По словам демографа, доктора исторических наук, профессора Александра Алексеенко, это общемировая тенденция, характерная для всех стран, где проходит экономическая модернизация. По прогнозу министерства здравоохранения, к 2025 году количество пожилых людей в Казахстане возрастёт с 1,9 до 2,8 миллиона человек. А это значит, что беспомощных станет ещё больше.

По замкнутому кругу

Диагноз Ольге Мирославовне врачи не могут поставить уже много лет. Болезнь начинается всякий раз одинаково. Вначале пожилая женщина перестаёт есть — её мутит от вида пищи. Затем добавляются физическая слабость, спутанность сознания, а в итоге больная впадает в бессознательное состояние.

Бригады "скорой" уже перестали возить пенсионерку в инсультный центр — знают, что в госпитализации ей будет отказано. Неврологических отделений в круглосуточных стационарах Усть-Каменогорска теперь нет. Поэтому женщину, находящуюся без сознания, предлагают лечить амбулаторно и рекомендуют явиться на приём к участковому терапевту.

Клиническая картина заболевания пенсионерки не вписывается в привычные схемы лечения. Отсюда следует вывод, что пожилая женщина, лежащая без сознания здорова. А её заболевание, равно как и уход за ней, — личное дело её родных. Таких, как она, положено госпитализировать не в инсультный центр, а в отделение паллиативной помощи, — говорят родственникам врачи.

Что такое паллиативная помощь и куда должны обращаться родные Ольги Мирославовны, мы поинтересовались в облздраве.

— Уход за пациентами осуществляется в отделениях сестринского ухода, паллиативной помощи, хосписах, организациях Красного полумесяца, — разъясняет заместитель руководителя областного управления здравоохранения Илияс Мухамеджан. — Круглосуточные стационары оказывают специализированную медицинскую помощь при острейших состояниях либо угрожающей жизни декомпенсации хронического заболевания нервной системы. В настоящее время паллиативных коек для неврологических больных в стационарах Усть-Каменогорска нет.

Система, которой... нет

По данным облздрава, в ВКО получить паллиативную помощь можно в шести организациях, три из которых являются частными. Всего в области существует 241 паллиативная койка. Надо ли говорить, что нуждающихся в ней куда больше? При этом, как оказалось, эта помощь имеет мало общего с системой длительного ухода, необходимого многим престарелым и инвалидам.

Паллиативная помощь существует для улучшения качества жизни в том случае, когда излечить больного уже невозможно, — поясняет главный врач областного онкодиспансера Гульмира Сагидуллина. — У нас в диспансере создано паллиативное отделение на 11 мест. У него два основных направления работы. Первое — определить схему противоболевой терапии, которую будут продолжать потом по месту жительства врачи-терапевты. Второе — снятие симптомов, возникающих наряду с основным заболеванием, например, анемия, раковая интоксикация. Срок пребывания больного в отделении по протоколу — десять дней.

Итак, паллиативное отделение снимает острые состояния, назначает лечение, а дальнейшее медицинское патронирование беспомощных больных ложится на плечи участковой медсестры и семейного врача.

Врачебный персонал обязан вести приём либо посещать пациента на дому, осматривать, составлять план лечения, вести наблюдение за его состоянием, — комментирует заместитель руководителя областного управления здравоохранения Илияс Мухамеджан. — В обязанности сестринского персонала входит оценка состояния больного при посещении на дому, выполнение плана лечения, оказание помощи пациенту и его семье.

На деле же патронирование становится неподъёмным грузом для медицинского персонала, который должен заниматься этим во время, свободное от приёма в поликлинике, заполнения документов и посещения заболевших на дому. И никоим образом не может решить существующие проблемы.

Мэри Поппинс прилетает не ко всем

А ведь длительный уход требуется не только онкобольным, неходячим инвалидам, но и людям с психоневрологическими диагнозами, включая деменцию (старческое слабоумие).

— Проблема такая есть, — подтверждает исполняющий обязанности главного врача областного психиатрического диспансера Талгат Камиев. — Родители, близкие родственники нуждаются в уходе, значит, кто-то в семье должен быть оторван от работы. Тем более наши больные могут приходить в возбуждение, отказываться от приёма пищи и лекарств, быть агрессивными. При ухудшении состояния мы кладём их в диспансер, но держать здесь всю жизнь не можем. Первый выход — это оформление в так называемый Центр оказания специальных социальных услуг. Есть такие учреждения в Бозанбае, Зимовье, Риддере. Но они не справляются с нагрузкой. С каждым годом ситуация ухудшается.

Единственной фирмой, которая специализируется на организации ухода и имеет штат сиделок, в Усть-Каменогорске является агентство по подбору домашнего персонала "Мэри Поппинс".

Мы набираем людей с медицинским образованием, которые хотят и могут работать сиделками, — объясняет директор агентства "Мэри Поппинс" Ольга Романовская. — У нас нет лицензии на медицинские услуги, но пролежни и ранки мы обрабатываем. В базе значатся около 20 работников, но спрос превышает предложение процентов на 10. Особенно трудно найти человека, согласного ездить в отдалённые районы.

К тому же услуги наёмной сиделки недёшевы — около 70 тысяч тенге. Далеко не каждая семья сегодня может себе это позволить. Но и это очень небольшая оплата за те физические и моральные нагрузки, с которыми сопряжён этот труд. Неудивительно, что желающих находится так мало.

Другим вариантом являются частные пансионаты для престарелых. В них имеется квалифицированный персонал, осуществляющий уход. Но пребывание в таком пансионате тоже обходится на сегодняшний день примерно в 75 тысяч в месяц. Да и не выход это для тех, кто желает, чтобы близкий человек оставался в родных стенах.

Кто знает выход?

Члены Общественного совета ВКО по правам граждан с особыми потребностями признали, что организацией длительного ухода за беспомощными больными в настоящее время не занимается никто. Ранее это была функция Красного полумесяца, теперь она полностью выпала из поля зрения уполномоченных органов.

В странах Таможенного союза наличие проблемы давно признали. В Беларуси вот уже девять лет сиделка — официальная профессия, зарегистрированная в Министерстве труда и социальной защиты. Их подбирают для нуждающихся территориальные центры социального обслуживания населения. Условием для назначения является справка установленного образца из поликлиники, где четко прописано: человек полностью лишен способности к самообслуживанию и самостоятельному передвижению и слабо ориентируется в пространстве.

Но и в Беларуси признают, что нынешний подход к решению проблемы тоже не идеален.

Почему-то, принимая сиделку на работу, часто забывают, что это профессиональный труд, который не столько предполагает сопереживание, сколько является источником дохода, — констатирует председатель правления Белорусской ассоциации социальных работников Константин Зборовский. — А он сейчас, к сожалению, зачастую балансирует на уровне выживания.

Где же выход? Быть может, в организации государственно-частного партнёрства в сфере длительного ухода? Оплату труда сиделок можно было бы вести из двух источников одновременно: от Центра занятости населения и от родственников больного. Достойная зарплата могла бы сделать привлекательной для нынешних безработных трудную и такую необходимую обществу работу сиделки.

Ирина Плотникова

P. S. Героине нашей первой истории Ирине чудом удалось пристроить мать на освободившееся место в частном приюте для престарелых. Там Наталья Степановна прожила три недели. Она уже не осознавала, где находится и кто рядом с ней. С мыслью о том, что мать умерла на чужих руках, дочери теперь жить. До конца своих дней...